Гиппототамы и форель Чёрной реки

…Чернореченское форелевое хозяйство основано
на реке Чёрная (Мчишта) в 1934 году для
воспроизводства снижающихся запасов черноморского
лосося, реликта третичного периода и важного объекта промысла.
Сайт www.gudauta.info

река Мчишта- …Я вообще-то не шабашу, не привык так деньги зашибать – не кровопийца по жизни… Это абхазцы всё таксуют, обдираловкой кормятся… Жена моя вот, внизу станции Псырцха на рынке свою точку держит… Ну а я при ней, на посылках. – Хитро улыбнувшись Пуркову щербатым ртом с прокуренными жёлтыми зубами, закончил свой рассказ об абхазском житье-бытье водитель зелёной «девятки» Андрей. Ещё несколько минут назад Пурков, окончательно решивший сменить надоевший маршрут от пансионата до моря, пошёл на вечернюю рыбалку по старинной монастырской асфальтированной дороге, тянувшей вдоль правой оконечности госдачи и череды старых, разрушенных до основания советских пансионатов. Дорога, усаженная по всему протяжению высоченными кипарисами и бескорыми эвкалиптами, постоянно петляла, закручиваясь лихими восьмёрками, категорически грозя неопытным водителям крутым высоченным обрывом. Так вот, постоянно петляя то вправо, то влево, Пурков, переступая через льющиеся через шоссейную дорогу горные ручьи, прошёл почти половину пути, пока его на очередном повороте не подрезала «девятка» с тонированными стёклами.

- Садись, отдыхающий – подвезу до моря! – раздался из приоткрытого окна с тонированными стеклами хрипловатый голос человека без кавказского акцента. Потом решительно вылезла шишковатая бритая голова с дочерна загорелым лицом, черными усиками «стрелкой», хитрыми-прехитрыми раскосыми глазами и продолжила:

- Да не бойсь, турист - садись, что-ли! Я тебя давно заприметил, носишься постоянно, по десять раз на дню вверх и обратно! Не надоело ноги-то стёсывать?!

Пурков, ничтоже сумняшеся открыл дверь, плюхнулся на переднее сидение, и внимательно посмотрев на шоферюгу, откровенно ответил:

- Чудно, ей Богу! В Абхазии ты мне первый предложили бесплатно подвезти, непривычно как-то, аж дыхание в зобу спёрло! Остальные местные джигиты наверх, к монастырю только за 100 рубликов поднимают, а вот спускают за 50!

- А ты прокашляйся, шоб дыханье-то не спёрло в следующий раз – поможет! – улыбнувшись щербатым ртом и многозначительно подмигнув, быстро парировал шоферюга, рванул вперед по серпантину и с интересом спросил:

- А ты, наверное, с женой отдыхаешь в пансионате «У монастыря»?

- Ну да, уже которую неделю! Скукотища – жуть! Всё вот в Москве мечтал на Мчишту сгонять, на Чернореченское форелевое хозяйство, но никто, даже местное курортное бюро не хочет туда везти. Говорят - нет желающих туда поехать, нераскрученный объект, никому ни хрена не интересный! Бред какой-то! Сейчас вот ищу водилу, чтобы можно было сгонять туда без всяких эскурсионных бюро. Ты вот, случаем, не хочешь деньжат срубить от щедрых московских гостей?!

Последняя фраза, как уже понятно адресовалась владельцу «девятки», который нахмурившись по непонятной причине и топорща усы как видавший виды уличный котяра, нехотя выдавил:

- Да-а-а уж… Видали мы таких щедрых! Небось за триста рублей до Мчишты хошь прокатиться и обратно?!

- Стой, вот здесь тормозни! – только успел выпалить Пурков, увидев, как машина промчалась мимо заветной секретной тропки к морю. – А ты вот за двоих за поездку до Мчишты и обратно сколько возьмешь?

- Тысяча рублей! – быстро, без долгих раздумий ответил водила, и выжидательно посмотрел на Пуркова, смотря на его реакцию. Тот же, прекрасно зная, что в турбюро запросили бы с него такую же цену, ни секунды не медля, рубанул с плеча:

- Отлично, подходит! Тогда завтра в 9 утра около ворот пансионата. Договорились? Кстати как тебя зовут-то?

- Зови Андреем, так проще…

…Когда чета Пурковых, на следующее утро, после лихорадочных быстрых сборов, подошла к распахнутым настежь воротам пансионата, возле которых паслась корова-приблуда, то сразу увидела стоящую неподалеку зелёную «девятку, а рядом сней приземистого, коренастого владельца, улыбающегося во весь широкий, щербатый сквозь который проглядывали золотые фиксы. Андрей, при близком рассмотрении оказался неказист, сутуловат, маленько по-провинциальному нелеп в своей манере одеваться, с натруженными ладонями-лопатами и походкой человека, который никогда никуда в своей жизни не спешил. Узкоглазое, дочерна загорелое лицо, с монгольскими скулами и широким носом-картошкой, делало его похожим на кочевника из монгольской степи. Можно даже было сказать, что водитель являлся точной копией артиста Александра Баширова, известного своей колоритной внешностью и такими же ролями в кино. Впоследствии также оказалось, что Андрей, обладая малым словарным запасом, как всякий находчивый человек из народа, может мастерски жестикулировать, закручивая волосатыми руками в воздухе бочки и иммельманы не хуже лётчика-аса Покрышкина.

- А я тут уже минут двадцать обретаюсь – не спалось чего-то ночью, комары зажрали. – начал свой утренний разговор словоохотливый водитель Андрей, едва завидев желанных спонсоров нежданной поездки. Мужчины, взглянули оценивающе друг на друга, крепко пожали руки и, посадив даму на заднее сидение, сели впереди.

- Ну что… Поехали?! – прогревая двигатель на малых оборотах спросил хитроглазый Андрей терпеливо молчавших Пурковых, потом дал газу и машина помчалась вниз по серпантину…

-…Тут знаешь, Генка, с монастырём такая каша с начала 90-х заварилась! У-у-у…. Все говённые сериалы просто меркнут, ей Богу. – Непринужденно вёл свой нехитрый, с деревенскими причитаниями разговор шофёр «девятки», умело задетый за живое Пурковым. Пурков только слабо намекнул Андрею о странной метаморфозе, увиденной им с Рахилью в монастыре. Метаморфоза оказалась такой. Несмотря на почти десятилетний ремонт здания монастыря, проводящийся на деньги паломников, туристов, бесчисленные пожертвования бизнесменов и щедрые вливания от госбюджета России, сам главный придел и фасад обители только снаружи был наспех покрашен прямо по осыпавшейся штукатурке и сгнившим оконным коробкам. Внутри же сам Ново-Афонский монастырь напоминал обычный нежилой многоквартирный дом, в крайне запущенном состоянии, к всеобщему облегчению бывших жильцов подготовленный к сносу. Единственное, что поражало и радовало глаз посетителей, так это купола, с великим тщанием покрытые сусальным золотом на деньги российских налогоплательщиков. Ко всему прочему, странным диссонансом на фоне почти руин великой сталинградской битвы, выглядел подвал здания, больше напоминающий Алмазный фонд в Оружейной палате Кремля. Кто-то, весьма неплохо разбирающейся в бизнесе, все денежные потоки, направленные на строительство храма, умелой рукой перенацелил на подвал, сделав из него гипермаркет по продаже всякого мелкого и крупного церковного барахла. «Гипермаркет», по приходу в него Пурковых, просто кишел заезжими туристами, которых ссыпали с приезжающих автобусов, как зерно в бункер элеватора. В подвале, около вызывающе роскошных латунных витрин с иконками, крестиками, лампадками и прочими религиозными «мульками», было тесно и душно как в казино «Голден Палас». Народ массово скупал ленты с молитвой «Живый в помощи», громко гремел батареями бутылок кагора «Новый Афон» и истово примерял на себе золотые и серебряные кресты с цепями толщиной в палец…

- …Ну и вот…В сентябре 93 года сюда, из самой Москвы (тут Андрей поднял вверх палец правой руки с обгрызанным ногтем и многозначительно им потряс) припёрся попик или как там его…тьфу ты, фамилия чудная, хрен запомнишь…Да! Вспомнил! Игумен Петр Пиголь, вот сюды припёрся и сразу к Ардзинбе в ноги кинулся. Типа я в Москве подворье вашего монастыря опекал, а таперь сюда приехал командовать, монастырь, вашу мать, давайте мне быстрей! Я его буду восстанавливать на деньги абхазов. Тудыть твою в коромысло! А где ж взять эти деньги то?! В общем, поп покрутился, покрутился и говорит нам, пастве своей: «Я на хрен в Москву уезжаю, за матпомощью, а то вы, паскудники, крохоборы, жадные до опупения, деньги на гроб себе копите и каши с вами тут не сваришь!»

- Как?! – ужаснулся откровенно Пурков.- Так вот слово в слово и сказал «я на хрен в Москву уезжаю» или было нечто более политкорректное?!

- Ну-у-у…может и чего другое ляпнул, сейчас уже до запятой-то и не вспомнишь… Хотя как сказать… Упёртый такой был попина, этот Пиголь-Миголь, Гоголь-Моголь…Да-а-а, так вот…Через год эта падла опять причапала, но уже с послушниками, такими толстомордыми бугаями и с гуманитарной помощью. Всякой там сгущенки-тушенки навёз, муки залежалой и яишного порошка германского. Я им, кстати говоря, после обои клеил – отлично держались, между прочим!

- Как!? – опять ужаснулся Пурков. – Зачем яичным порошком обои надо клеить, проще же из него сделать омлет, а для приклеивания…

- Ага…Все вы такие москвичи-то чудные, ей Богу! На кой ляд он здесь этот яишный порошок нужен, если у каждого жителя по десятку кур обретается?! А вот клея, во время блокады не было никакого, хоть соплями приклеивай эти сраные обои! В общем, схавали мы ту гуманитарную помощь от Пиголя, не успели ему спасибочко сказать, как тут новая напасть! Митрополит Сухумо-Абхазский Давид Чкадуа вроде как решил восле войны с грузинами в Афон переселиться и сделать здесь свою резиденцию, но вроде как не выгорело ему… Тут этот Пиголь из Москвы зачал помаленьку второй этаж в монастыре отстраивать. Съездил в Грецию, в Старый Афон, где в Пантелеймоновом монастыре ихние попы дали ему благословение и деньжат. Короче, закипела жисть у божьих людей!

- Как я понимаю, закипела она, эта «жисть» ненадолго, судя по тому, что сейчас монастырь в говнище и в руинах, как и 17 лет назад. Куда все эти «божьи люди» подевались со своим трудовым пылом? – прослушав с молчаливым недоумением странный рассказ всезнающего Андрея, спросил Пурков, хитро подмигнув при этом затихшей на заднем сидении Рахили.

- Куды подевались-то, спрашиваешь?! Да вот, не поверишь, Генка, честное слово. Обратно монахи в Россию убежали, осенью 94 года, а Пиголь вот в Грецию, на Старый Афон со всеми иконами свалил, тока его и видели! И знаешь почему?! Да потому, что Грузинская Патриархия, которая раньше рулила всеми церквами Абхазии, пожаловалась напрямую в Москву, митрополиту Алексию II на самоуправство Пиголя, а потом еще и Констатинопольскую Патриархию телегу накатала. Пиголя вздрючили, шоб другим неповадно было и пинком под зад из монастыря выперли. Ну а на его место, покамест, после долгих переговоров с грузинами и греками, назначили иеромонаха Арсения Ампара, который братию из местных абхазцев набрал. Он вроде как Иконописную школу закончил при Московской Духовной академии, потом его рукоположили в сан священника в Майкопе, где он из адыгейцев последние копейки на строительство церквей вышибал. А кому они на хрен нужны-то, в Адыгее эти церкви, где кажный кобель и тот обрезанный ходит – они ж все мусульманы!

Тут машина, мчавшаяся по Сухумскому шоссе и проехавшая Приморское-Цкуару, резко свернула вправо, к видневшейся справа автозаправке…

- Слышь, Гена! Денежки на бензин давай, однако, а то у меня бак пустой! – не поворачивая головы к собеседнику, подчёркнуто ультимативным тоном заявил их водитель, полагая, видимо, что нахрапистые гости из Москвы вздумают (не на того напали, курвы!) мастерски облапошить местного жителя, оставив последнего без всяких средств к существованию и без горючего. Прекрасно понимая, что таким мелко жлобским отношением, шоферюга вызывает только откровенное подозрение в своей порядочности, Пурков без всякого стеснения и признаков раздражения заявил:

- Ну чего же врешь-то, Андрон? У тебя стрелка стоит на 35 литрах, а ты сразу в крик – деньги давайте, деньги давайте… Таксист сначала довозит, а после деньги берёт, а мы только 15 километров проехали. Ты сразу скажи по-шофёрски, везти вас дальше не хочу, потому что…

- Так я ж не таксую, ребяты! Я просто вот из уважения к вам поехал, честное слово! – сделав деланно круглые глаза, а потом захлопав наивно ресницами, выпалил возмущённый проницательностью пассажиров шоферюга и без тени смущения добавил. – Ну…может бензина и хватит, но я диски хотел поменять, новые поставить…

Чтобы прекратить бессмысленную словесную перепалку, Пурков дал будущему обладателю новых дисков на колёса 1000 рублей, мысленно упрекнув себя за мягкотелость, краем глаза взглянул на насупившуюся Рахиль, которая громко фыркнула и едко заметила:

- Надеюсь, мы не будем каждые 15 километров давать по 1000 рублей на ремонт машины?!

- Ей Богу, больше не давать не надо! – наложив себя троепёрстный крест, поклялся водила, обескураженный демаршем Рахили, и пулей умчался оплачивать 95-й бензин.

- Болгарский 95- й – ну чисто собачья моча, не иначе! – газанув с места и вырулив затем на трассу, процедил сквозь зубы Андрей, прислушавшись, как неожиданно зачихал двигатель на высоких оборотах и в сердцах сплюнул в окно.

- Как, в Абхазии продают только бензин из Болгарии?! – в который раз, раскрыв рот от удивления, протянул Пурков, искренне уверенный, что в Стране Души ГСМ торгуют исключительно российские нефтяные монополии.

- Почему только из Болгарии, и из Турции тоже говённый бензин везут. – уверенно раскрыл страшную тайну независимой Абхазии водитель, хмыкнув себе в усы, явно довольный произведенный эффектом. – На Рице и в Кодоре скоро деревьев вообще не останется, всё на хрен абхазы за 10 лет поспиливали. Пилят не всё подряд, а в основном столетний дуб, граб, бук и самшит в заповедниках, потом на «Кразах» - лесовозах вывозят в Сухум, там грузят на турецкие суда и прощай народное достояние… Короче разворовали всё, до последней щепки! Туркам - лес, шпалы, уголь из Ткварчели, рельсы, всякий там металлолом из котельных, а нам, в Абхазию бензин в основном… В Очамчире, в 93 году, на базе ЧФ когда моряки уходили, они смогли только часть оборудования снять, в основном то, что можно на машинах увезти. А так, все портовые сооружения остались в целости. Их абхазы до сих пор пилят, срезают автогеном – во скока добра оставили дуроломы-мариманы, шило им в жопу!

- Да-а-а! – покачав головой, протянул Пурков, всё больше и больше узнавая весьма странные реалии Страны Души. Помолчав с минуту, он живо вспомнил эмоциональный рассказ путейщицы со станции Новый Афон об украденных 36 километрах рельсов. – Андрей! А правда, что пять лет назад, некие местные джигиты выкорчевали 36 километров железнодорожного пути от Гульрипша до Очамчиры?

- А чего ж не правда – истинная правда! А ты откуда знаешь, кто из местных сказал?! – не дожидаясь ответа Пуркова, водила сунул сигарету в рот, закурил, предусмотрительно пустил струю дыма в полуспущенное окно и едко, с горечью заметил:

- Ты что думаешь, на «железке» только рельсы тырят?! Рельсы – это всё так…мелочь. На них много не срубишь деньжат – факт! В основном из карабина СКС провода высоковольтных электропередач отстреливают, так проще и надёжнее. Отстрелил километров десять, собрал в бухту, погрузил на самосвал и сразу в порт, на турецкий сухогруз. А провода-то из меди или алюминия! Вот и считай – скока деньжат в карманах оседает! Да и вообще… Вон, в Гальском районе вообще рельсов и всяких там светофоров, стрелок нет, с 96 года. Всё посрезали на металлолом, даже железные перила на станционном мосту в Гале к едрёной бабушке ножовками поспиливали… Консервный завод, огроменный, в квартал с лишком размером, с итальянцами с 89 года в Гале строили, всю поточную линию собрали, запустили. Корки от мандаринов и те собирались принимать от населения, перерабатывать… И чаво из этого вышло?! Да ничаво хорошего! После 93 года, всю нержавейку, под корень, вместе с заводской столовой, паровыми котлами, местные мингрелы срезали автогеном и продали к едрёне-фене в Турцию как металлолом! Хоть бы у кого сердце дрогнуло! Ни хрена, ни у кого!! Да-а-а… Вот что ща в Абхазии-то делается, а ты всё про рельсы переживаешь…

красота…Внимательно разглядывая проплывающий в окне машине местный горный ландшафт, Пурков вроде как увлёкся созерцанием красот субтропического климата, пока до него не докатилась весьма странная фраза шоферюги о кем-то «срезанных столбах». Фраза была необычна тем, что очень сильно напоминала прочитанную им в детстве книгу «Фронт без линии фронта», под редакцией генерала С. Цвигуна, повествующую как герои - партизаны, руководимые гораздыми на выдумку оперработниками НКВД, спиливали по 50-100 км деревянных телеграфных столбов вдоль дорог в тылу у немцев. В отместку за такую неслыханную подлятину, убитые горем немцы, расстреливали оставшихся в деревнях местных жителей, в основном старух и вдов с детьми. Аналогии, как понятно, напрашивались сами собой…

- Хм-м-м… А кто эти столбы вырезал или…тьфу ты чёрт, срезал – грузины из «Мхедриони» что-ли во время конфликта 92-93 г?!

- Да ты что, Геннадий, прости ты Господи, с дерева упал или как? Какие грузины?! Абхазцы, курвы, к чёртовой матери сами столбы придорожного освещения по всему Сухумскому шоссе повырывали! Один конец троса накидывали на столб, другой за фаркоп «ЗИЛа» и дёргали. Поэтому сейчас и по дороге ночью особо никто не ездит – разобьёшся на первом крутом повороте. Раньше ездили спокойно, в советское время, не лётали как угорелые, а нонче-то того и гляди со встречки тебе абхазец в лоб влетит! Накурятся «плану» и прут на 150 по серёдке дороги… Вон, через минут пять Мюссеру будем проезжать, так вот там, с конца декабря по конец января, на шоссейке часто мокрый снег выпадает. Дорога скользкая – кошмар! Особенно когда с перевала спускаешься. Так вот по этой дороге после 93 года могилы как грибы растут, бьются люди за свою бестолковость. Одни абхазцы столбы вырвали и поставили вместо забора, а другие в темноте на лысой резине себе могилу ищут… Эх, не жизнь, а так…говно собачье… За что воевали непонятно….

…Пурков молча сидел, высматривая из окна мелькающие вдоль обочины холмики с примитивными железными крестами, погибших водителей на Мюссерском перевале… Посмотрел на часы. Ехать оставалось примерно полчаса, минут сорок, а темы для дорожного разговора оказались почти исчерпанными. Почти?!

- Андрон! А как мы проедем в форелевое хозяйство, там же, наверное, охрана, как никак, режимный объект. Пусть нас без предварительной заявки?! А то я как-то этот вопрос передж поездкой не продумал!

- Пустят, не боись! Даже если не захочешь идти, то все равно затащат! – мелко зарокотал хриплым смехом, вмиг развеселившийся Андрей, потеребив пальцем щёточку усов, и многозначительно подмигнул притихшей на заднем сидении Рахили. – Форелевой хозяйство Раждена Агрбы на Мчиште – это вам не Ново-Афонский монастырь, ёжкин кот, тут кажную копейку считают и берегут… Но вот ни хрена это хозяйство никак развернётся на полную мощь, жуют сопли, прости ты меня господи, валандаются со своей рыбой, но толку мало… Одно слово, ежели баба рулит хозяйством, то всё по-бабски и получается, эмоций много, а дела ни черта.

- Чего-то, Андрей, я не пойму, мужик Ражден, скорее всего директор, а кто же тогда «рулит хозяйством», что за баба?- нетерпеливо спросил водителя Пурков, весьма обрадованный, что нашлась живая, интересная тема для разговора и оставшееся время в пути можно будет вытянуть из аборигена много необычной информации.

…- Точно сказал, Ражден Датович Агрба директор форелевого хозяйства, но в основном по таким, бытовым вопросам: ремонт организовать, деньги выпросить у государства на корм рыбе, икру закупить… А так, сам-то он не рыбовод. Жена его Майя главным рыбоводом работает как проклятая уже, чай, лет 30-35 не меньше…Да на ней пока всё и держится, молодёжь-то работать не хочет, в галошах да сапогах цельный день корячится… Вроде муж с жинкой и хозяева, и работают почти всю жизнь в форелевом на Мчиште, но жилки у них нет, коммерческой жилки… Вот посадили бы армяна, пусть самого захудалого, или жида какого, Абрама в очках, они бы конфетку сделали из этого шалмана! Честно говоря за последние два года много чего изменилось… Забор вот новый поставили с будкой, камеры там всякие слежения, ремонт хороший сгоношили, пруды новые запустили с форелью… Ожили маненько… А раньше, лет десять назад, не приведи господь вспомнить! По колено в говне ходили, в развалюхах без стёкол ютились как дворовые кобели, ей Богу!

…Пурков внимательно поглощал информацию, с трудом понимая, где вымысел, а где правда в затейливом рассказе шофёра Андрея, предполагая, что сам водитель бывал здесь неоднократно и вполне может знать всю подноготную форелевого хозяйства на Мчиште. Тем временем, машина, резко притормозив, свернула с главной магистрали вправо, на узкую просёлочную дорогу, усеянную выбоинами и лежащими сонными коровами. Взглянув на стоящий указатель, на котором было написано,

с. БЛАБУРХВА 15 км
ФОРЕЛЕВОЕ ХОЗЯЙСТВО
12 км

Пурков огляделся по стронам и обнаружил, что чуть правее, от уходящей вдаль просёлочной дороги виднелся невысокий горный кряж, с небольшим лесистым предгорьем. По обе стороны дороги, простиралось малохолмистое пространство, усеянное небольшими перелесками, лугами и полями кукурузы. Никаких признаков жилья пока не было видно. Впрочем, и дорога к форелевому хозяйству была на удивление пустынной. В паре сотне метров от обочины показались полуразобранные развалины гусеничного траншеекопателя БТМ, образца конца 50-х годов, выпускавшегося Дмитровским эскаваторным заводом. Видимо местные вездесущие сборщики металлолома смогли снять со столь заслуженного ветерана мелиоративных работ только малую толику крупногабаритных деталей, оставив ротор и сам остов машины своим потомкам или архелогам. Проехав пару-тройку километров, подобно черепахам, аккуратно объезжая многочисленные рытвины и ухабы, Андрей, наконец-то вырвался на оперативный простор и добавил скорости. И тут, навстречу им, натужно пыхтя и роняя на щербатый асфальт влажные куски маслянистой глины, выполз неглубокой ирригационной канавы колесный Т-28 «Владимирец», образца 1958 года. За рулём раритета восседал, аки падишах, дочерна загорелый субъект лет 60-65, в майке-«алкоголичке», камуфляжных брюках и резиновых сапогах. Наверное, человек, мало разбирающийся в истории советского тракторостроения, и не проронил бы скупую слезу при столь необычном появлении работающего музейного эскпоната, но Пурков, с малолетства читавший от корки до корки «Наука и жизнь», был сей невиданной картиной, поражён до глубины души.

- Ну и ну! Просто охренеть можно! – глаза Пуркова, увидевшие столь диковинную картину, стали похожи на глаза боксера попавшего в нокдаун. - Я такие тракторы в последний раз видел под Астраханью, в 1974 году, да и то во дворе МТС неработающие. А здесь…по полям ездят… Чудеса, да и только!

- Нет, Гена! Чудес на свете не бывает, их выдумывают ваши всякие там путины-медведевы в Москве. В Абхазии все просто делается. Вызываешь знакомого тракториста, который имеет свой личный трактор, показываешь ему поле для вспашки. Он тебе говорит, сколько надо соляра литров купить. Потом приезжает, пашет-боронит, получает денежку и домой обратно. Таких вот «Владимирцев» по всей Абхазии знаешь, сколько ездит?! Охо-хо-хо-хо… И не пересчитаешь! Раньше они на табаке работали, в колхозах, которые табак «самсун» выращивали. После 93 года, после войны всё захирело, все однозначно скурвились и послали этот табак…сам знаешь к какой матери. Ну а трактора…Дык, трактора из колхозов себе в хозяйства позабирали. Все, до последнего!!! Даже самые древние, без колёс! – Тут Андрей замолк, видимо вспоминая то лихое, трагикомическое время, когда тащили не в колхозы технику, а из колхозов народ разбирал всё, что плохо лежало и двигалось… У-уу-у… Туточки еще и чаеуборочные машины были, «Сакартвело» назывались. Чудные такие, грузинские. Говно, а не машины. Ломались почти каждый день. Так вот их сразу после войны оформили на металлолом. Чай-то на хрен оказался некому не нужным! Раньше-то, в брежневское время всё орали: «Уря-а, уря-а, план даём, перевыполняем!» А сейчас кому он нужен, план этот?!

- Смотрите, смотрите! Это кто?! Гиппопотамы? – внезапно прорезался истошный крик вроде как прикорнувшей на заднем сидении Рахили, которая схватив Пуркова за плечо, попыталась обратить его внимание на совершенно невзрачное озерцо, расположенное метрах в трехстах от дороги. Вытянутое вдоль небольшой рощицы широким полукругом, озеро ослепительно искрилось от солнца, мириадами разноцветных бриллиантов, и было усеяно многочисленными странными, громоздкими, черными холмами. Ближе к берегу виднелись многочисленные светло-серые, крупные птицы, возможно цапли, стоящие парами. Учитывая, что машина двигалась по шоссе, трясясь на выбоинах с небольшой скоростью, Пурков, быстро вытянув бинокль из чехла, приложил его к глазам и обнаружил…

буйвол- Не-аа, не советую шляться тут в- Ну чё, узрел гиппопотамов с рогами? – едко подначил пассажира шофёр и свернув на обочину остановился. – Это ж буйволы! Развели их абхазы в последнее время до хрена и больше… Вы, если уж так приспичило, сходите поближе к озеру, посмотрите, но только не долго!

…Тем временем, Пурков с Рахилью практически выскочив из машины уже семенили рысью к небольшому озерцу, на ходу обмениваясь впечатлениями от увиденного. Подойдя практически вплотную к озеру, супруги увидели на отмели, стоящих в напряжении профессионального охотника крупных цапель, а чуть глубже, самых настоящих индийских водяных буйволов, рогатые головы и часть черного туловища которых, торчала из озера подобно необитаемым архипелагам в Антарктиде. Услышав непривычный для их ушей восторженный визг Рахили, часть отмокающих от тяжелой беспростветной жизни буйволов, задвигав шумно ноздрями, повернула головы в сторону наглых нарушителелей спокойствия. Резкое движение громоздких рогатых великанов, как оказалось, не прошло для местной фауны без последствий. Угнездившиеся по-хозяйски на спинах, головах и даже мордах буйволов зелено-коричневые лягушки, испуганно прыгнули в мутную, теплую воду и поплыли в сторону тех рогатых любителей водных процедур, которые застыли, подобно изваяниям. Подплыв к близлежащему, «утопленному» по самые уши буйволу, две лягушки вскарабкались по мохнатой, покатой хребтине равнодушного к земноводным животного, и победно посмотрели на своих товарок, разместившихся на соседних рогатых «островах». Охотившиеся в озере цапли смотрели на происходящую смену места жительства их основного рациона питания с нескрываемым любопытством, справедливо полагая, что настанет тот день и час, когда разместившиеся на буйволах лягушки, оставшись без надежного укрытия, станут их лакомой добычей.

- Цапли-то, прям-таки глаз не отрывают от сидящих на буйволах лягушек! – восторженно заметил Пурков, стоя на самой кромке заболоченного, возможно даже рукотворного озера и фотографируя столь необычный для городского жителя симбиоз животных и земноводных.

- Я вот только не пойму, а почему лягушки сидят на спине у буйвола – они, что утонуть бояться!? – обескуражено спросила Пуркова жена, с интересом рассматривая, как стоявшая рядом цапля внезапно сделала резкий выпад головой и вытащила из озера увесистого карася, грамм так на триста. Резко тряся головой и перебирая клювом крупную добычу, цапля перевернула рыбу головой вперед и, издав странное гортанное «кххе-ее» проглотила карася.

- Почему сидят на спине лягушки, спрашиваешь? – откликнулся Пурков, сидя на корточках и рассматривая копошащегося в нитевидных водорослях пятнистого самца-тритона. – Думаю тут такой расклад! Лягушки, вероятно тихо прячась на отмели из-за отсутствия буйволов в озере от многочисленных цапель, ждут появления животных с великим нетерпением. Почему ждут? Скорее всего, как только буйвол заходит в воду и выбирает себе место для спокойного местоприбывания, к нему из зарослей устремляются десятки лягушек, чтобы быстрее взгромоздиться к нему на спину. Причём буйволов мало, а лягушек-то сотни в водоёме. Конкуренция жуткая! Кто доплыл, тот и, так сказать, на пьедестале! Буйвол же, как любое животное выделяет сильное тепловое излучение, запах, углекислый газ, на которые слетаются массы кровососущих насекомых. А лягушки только этого и ждут! Хвать за лапку комарика! Хвать за жопу овода! Получается, что буйвол для лягушек служит исправной кормовой базой, причем безопасной. Цапли же не полезут склёвывать лягушек со спин буйвола!

- Эх, ну насочинял! Пошли, фантазёр, не убедил ты меня!- разочарованно протянула Рахиль, пристально смотря как устроившаяся прямо на лбу, между глазами буйвола наглая лягушка совершенно не испытавала желания ловить кишащее перед ней облако мошкары.

- Ну как, посмотрели гиппопотамов с рогами?! – ехидно усмехаясь и перекладывая в другой угол рта сигарету, вяло спросил прижаренный на солнцепёке Андрей и со вздохом добавил. – Садитесь в машину, ехать надо. Ну а про буйволов, если хотите, я малость чудного расскажу…

- Хотим, хотим!! – радостно взвизгнули супруги, предвкушая нечто необычное…

…Это сейчас буйволов в Абхазии полно, и в горах и в предгорье, а при советской власти эту скотинку особо не жаловали те, особенно кто жил собственным хозяйством, не в городах. До 90-х годов все работы на частных огородах, где сажали кукурузу, табак и всякие там помидоры-баклажаны колхозными тракторами делали, за деньги. Меньше 25 рубликов не один механизатор на «Беларуси» или «Владимирце» пахать-боронить не соглашался, хоть режь его. Вот такие были времена! А нонче чего творится?! Один, на крайний случай два трактора на пять сёл и то, если запчасти вовремя купил в Сочи. Поэтому народ после 93 года плавно на буйволов перешёл, так надёжней! Запряг пару рогатых под дышло плуговой упряжи и паши себе на здоровье, только смотри, шоб под ярмом себе шею не натёрли, а то кровянится будет. К тому же буйвол не корова, не капризный, что под ногами растёт то он и жрёт, хорошо хоть человечьим голосом спасибо не говорит. Корову, хоть какую, не заставишь рогоз и камыш из болота хавать, а буйвол он эту траву подчистую выгребает. Одно слово – неприхотливый! У нас в Абхазии, кстати, два вида буйволов: африканский с небольшими рогами и индийский со здоровыми, полукругом. Их в Абхазию, в 60-е годы из Азербайджана завозили, где разводили в Дашюзском племенном колхозе. Буйволицу если прилично кормить: корочки арбузные да дынные вперемешку с комбикормом или кукурузой и белым хлебушком, плюс силос, то литров 6-10 молока в день запросто даст. Да и жирное оно, молоко это, не сравнить с коровьим! Абхазы те, кто имеет буйволов ещё и сулугуни делают из этого молока – пальчики оближешь!

…На этой фразе водитель вздохнул, причмокнул, видимо вспоминая незабываемые вкусовые ощущения и на пару минут замолчал. А Пурков, просто заинтригованный необычной судьбой индийского водяного буйвола в богом забытой Абхазии, нетерпеливо спросил собеседника:

- Что-то я не пойму, Андрей! Как же так получается. Ты утверждаешь, что на буйволах и пашут и сеют и молока они много дают, но только непонятно, когда всё они это делают, если лежат постоянно в озере?!

- А чего тут непонятного?! – искренне изумился Андрей, повернувшись к Пуркову и хитро прищурив левый глаз. – Лежат то буйволы в озере или ещё где до тех пор, пока не понадобится их оттуда вытащить. Вытаскивают просто, без премудростей, хотя буйвола просто так не выманишь из грязюки, лежит там как герой-панфиловец – насмерть. Короче, подгоняют УАЗ-469, цепляют трос или канат за фаркоп, другой конец несёт абхаз в болотных сапогах, подходит к буйволу, накидывает на рога петлю и…. Каа-а-ак ДЁЁ-О-ОРНУТ!!!

…На этих словах шофёр в искреннем раже неожиданно нажал на тормоз, и вся честная компания с воем полетела вниз головой…

- Да-а-а, блин!!! Теперь понятно, как дёргают в Абхазии буйволов, твою мать!! - потирая вскочившую шишку на лбу, прошипел взбешенный Пурков. Рахиль, ощупывая ушибленное колено и одновременно проклиная тот день и час, когда она решила доверить свою драгоценную жизнь «усатым дебилам», пялилась на проплывающий мимо окружающий ланшафт. Шофёр же, как ни в чём не бывало, теребил левой рукой щёточку усов, а правой спокойно накручивал «баранку», собираясь видимо продолжить жизнеописание абхазских буйволов.

- Ну так вот… Ага… Вытаскивают эту падлу…

- Какую падлу?! – выходя из состояния аффекта, только и смог вымолвить Пурков, искренне надеясь, что шофер во второй раз не будет показывать укрощение полудикого парнокопытного…

- Ну какую, понятно какую – буйвола, ёжкин кот! – подытожил шоферюга, выдержав паузу, которая могла бы составить хорошую конкуренцию знаменитой Гоголевской из «Ревизора».

- Ну и вот, вытаскивают буйвола из грязюки, сразу в ярмо и на поле – пахать. Там где арбы есть у хозяев, так те на них весь урожай и возят. Пара буйволов приличный груз может тащить на арбе, так полтонны запросто, медленно правда, но зато по любому бездорожью. То есть вместо мотоблока или трактора в сельской местности буйвол сгодился бы, если не одна особенность – воду, паскуда, чрезмерно уважает. Так уважает, что просто спасу нет! Запряг пару рогатых, с утра их как справный хозяин покормил, и едешь вдоль моря на арбе… Едешь, значить, едешь…И тут на тебе!!! Поворачивают, сволочи с дороги к морю, и давай шпарить к нему через кустарник, по камням, по ухабам, по канавам!! Чтоб им повылазило!! Ты их и кнутом охаживаешь, и матюгами, и с арбы слезешь кулаком по морде саданёшь – ни хрена, без толку, хоть плачь!! Прут как танки к воде. Зайдут в море вместе с арбой по самые ухи и стоят как вкопанные. Арба-то и ярмо мешают лечь, а то бы легли и лежали так, до скончания века, пока не надоест! Тут год назад один старый армян Левон из села Псырцха вёз на буйволах кукурузные початки по грунтовой дороге, которая поверьху идёт, где улица Орлиное гнездо. Доехал только до огромной лужи, глубиной так метра полтора, которая образовалась после трёхдневных дождей. И что ты думаешь, Геннадий?! Как буйволы увидели эту лужу, как рванули к ней!! Опрокинули на хрен ящики на арбе с кукурузой, а саму арбу с Левоном перевернули и потащили в эту лужу. Ну, понятное дело, залезли в эту грязь и сразу легли на пузо, нежиться курвы захотели! Вот такие дела творятся, едрёна-матрёна!

- Да-а-а-а… То, что буйволы любят воду мы уже обратили внимание ещё на озере. И лягушки у них на спине сидят, важно так, по-хозяски! – заметил Пурков, прервав небезынтересный рассказ импульсивного шофёра.

- Ну-у, почему лягушки? Не только лягушки! Черепахи тоже любят сидеть! Буйволы часто на полях работают, там в основном, где проложены мелиоративные каналы. В этих каналах черепах водится, у-у-у-у, просто кишмя кишат! Так вот буйволы залезут в канал, в самый ил и лежат - пялятся на Землю-матушку, а на их трудовой хребтине по пять черепах, иной час отдыхает. А вот ежели буйвол рядом с деревом в канаве лежит, тогда получается настоящий спектакль, честное слово. Вот Вам крест!

…Шофёр Андрей, совершая очередной левый поворот, на последних сказанных словах истово, троепёрстно перекрестился, явно указывая, что он не намерен обманывать своих пассажиров. Потом с минуту помолчав, продолжил:

- Вы когда будете в Абхазии, обратите внимание – там, где стоит буйвол, всегда кружатся вороны или просто сидят на дереве. А почему, знаете?

- Нет, не знаем! – честно и практически одновременно ответили супруги, многозначительно переглянувшись друг с другом.

- Рассказываю! – тоном пастора, общающегося с прихожанами прогундосил шофёр Андрей и, скользнув взглядом по озадаченному лицу Пуркова, выдал следующую порцию абхазских баек из жизни животного мира:

- Ворона, она же, как охотник, из засады добычу высматривает! Сядет на дерево и следит часами за буйволами. Если на них пашут или они просто сидят на траве, то и ворона сидит на дереве в листве, не разглядишь. Но только с буйвола деревянное ярмо сняли и он почапал к озеру или к канаве – ворона настороже! Заберётся так вот парочка-тройка буйволов в воду и сидит в грязи, а на спине у них лягушки квакают. Вот тут вороний час и настаёт! Бросается с ветки ракетой на спину буйволу! Цап-царап, лягу за шкирмон!!! Рррра-аз!!! И на ветку обратно с добычей!

- Да-а-а, занятно! – задумчиво покачав головой только и смог вымолвить Пурков, напряженно наблюдая как водитель, двумя руками делает резкое хватательное движение, подобно клюву вороны. Причём руль машины при эмоциональном и очень напряженном рассказе специалиста по буйволам оставался совершенно бесполезным предметом, к которому можно было не прикасаться.

- Да, вспомнил! Есть у этих буйволов ещё одна проблемка. Когда они стельные становятся, то их сразу на привязь ставят, чтобы не убежали в горы. Если буйволица отелилась не в хлеве у хозяина, а где нибудь под дубом в листве, пиши пропало – не придёт в катух, хоть убей её. Дикая становится и телёнка тоже диким делает, тот к людям не подходит…

- Андрей! А откуда они появились или взялись, если так можно сказать, буйволы на Кавказе?! – робко, немного стесняясь своего любопытства, спросила словоохотливого шофёра Рахиль.

- Хм-мм… Откуда им можно взяться-то, из Индии и Африки, конечно! Говорят, буйволов после русско-турецкой войны привезли, на судах, для строительства Сочи. Сразу два вида решили приспособить для местного климата, не знали, какой окажется более выносливый. Раньше тракторов не было, всё на людях, быках да буйволах стройматериал таскали, а на чём же ещё?! Все тоннели, мосты и дороги, почитай, в Сухуме и Сочи на буйволах построили!

…Пурков, было, уже хотел спросить бенефицианта, когда же закончится не имеющая конца и края песня об абхазских буйволах, как машина подъехала к невысокому забору, рядом с которым примостился строительный вагончик, представляющий собой обычный ларёк со всякой чепухой. Справа от забора, на небольшом возвышении виднелось нечто напоминающее КПП. Пурков и Рахиль выбрались из машины и набрав в лёгкие целебного воздуха неторопливо осмотрелись… Справа от них, прячась в кустарнике и глухо шумя на перекатах, текла горная река. Слева застыл невысокий горный кряж, густо поросший подлеском. Прямо по курсу, вдалеке, в километрах трёх, а может более, непреодолимой стеной высился массивный скальный выступ, напоминающий оригинальные декорации фильмов Александра Роу. Решив, что они теперь предоставлены сами себе, Пурковы смело двинулись к КПП. Как они правильно поняли, ветхое строение с окошечком сторожа, оказалось ничем иным как входом в Чернореченское форелевое хозяйство, охраняла который маленькая, нелепо одетая женщина со сморщенным лицом неопределенного возраста.

- Здрасьте! Это форелевое хозяйство? – спросил нетерпеливо Пурков, переминаясь с ноги на ногу, решив для собственного успокоения задать наводящий вопрос, чтобы побыстрее прошмыгнуть на территорию.

- Ну-у-у, да…хозяйство…форелевое… - не совсем радушно ответила скрипучим голосом индифферетная ко всему окружающему миру сторожиха и взглянула на Пуркова красными трахомобразными глазами.

- А билет-то можно купить…входной…внутрь пробраться…- начал нести полнейшую чушь Пурков, сам того не понимая зачем он это делает и по какой причине.

- Билет?! – удивлённо проскрипела сторожиха и бестолково взглянула на застывших перед ней туристов. – Давайте сто рублёв и проходите…

Пурков вынул две мятые сотенные, протянул «билетёру» и облегченно вздохнув, вошёл с Рахилью на территорию форелевого хозяйства. Первое живое существо, которое встретило московских туристов, оказалось светлорыжего цвета, на коротких грязных лапах, с задорным хвостом крючком и заливистым брехливым тенором.

- Га-а-аавв, гааав, гаааа-ааааав!!! – смело прогавкала коротконожка и вопросительно взглянула хитрым коричневым глазом на сидевшую неподалёку под высоким черешневым деревом честную компанию. Компания, видимо работников сего богоугодного заведения, удобно устроившись на деревянных лавках и по-свойски разложив на широком столе всякую разнообразную крестьянскую вкуснятину, мирно завтракала перед напряженным трудовым днём. Увидев вошедших посетителей, которые растерялись при виде ополоумевшей шавки-шмакодявки, один из сидевших за столом прикрикнул на собаку, и та стремглав помчалась к себе в будку, стоявшую впритык с КПП. Тут к Пурковым неожиданно подошёл затерявшийся где-то в лабиринтах ларьков водитель Андрей, держа в руках початую бутылку минералки «Аудахара», помялся, как бы не решаясь начать разговор…

- Мы дальше одни пойдём, вроде тут уже не заблудишься. – безапелляционным тоном заявил Пурков, чувствуя, что водила хочет за определённую мзду провести в форелевом хозяйстве импровизированную эскурсию. – Через час-полтора придём обратно!

Вход в сифон- Не-аа, не советую шляться тут в одиночку, честное слово! – обиженно буркнул Андрей. - Если хотите посмотреть только как рыба плещется, то на здоровьечко – смотрите без моего участия, а вот приспичит посмотреть сифон, из которого Мчишта вытекает, тогда без провожатого никак не обойдётесь…

- А нам «приспичит смотреть сифон» или нет? – задал Пурков Рахили вопрос, намекая на непрошенное участие шофёра в их неторопливом осмотре местных достопримечательностей.

- Нам?! Нам приспичит не только сифон смотреть, но и всё остальное! – притопнув ногой, отрезала Рахиль и, повернувшись к мужчинам спиной, первой двинулась по выложенной тротуарной плиткой дорожке вниз.

…Пройдя по дорожке, вдоль аллеи аккуратно высаженных деревьев около триста метров и завернув резко влево, троица вышла к широкой и вытянутой котловине, располагавшейся между рекой Мчиштой и тянувшимся полукругом горным кряжем. Прямо перед ними тянульсь стройными рядами к горизонту, расположенные поперёк и вдоль котловины нагульные, выростные и маточные пруды с плавающей в них рыбой. Чуть правее виднелась вереница одно и двухэтажных строений с четырёхскатными крышами, построенных видимо ещё 30-50 годы. Слева, через вереницу вековых елей и каштанов, растущих по кромке выростных прудов, проглядывали странные строения, напоминающие барские усадьбы середины 19-ого века. Через 300-400 метров впереди, прямо за прудами, расположился массивный навес с двухскатной крышей на столбах, внизу которого стояли на бетонных основаниях странного вида корыта. А вдалеке, на самой дальней точки котловины, в голубовато-серой дымке летнего марева, возвышался мрачной стеной скальный выступ, окаймлённый растущим на нём редколесьем. Абсолютная тишина, изумительный горный воздух и безлюдье этого, вне всяких сомнений уникального места, напоминали типичный заповедник, который по чистой случайности ещё остался в Абхазии нетронутым варварским отношением к нему местного населения.

Вход в сифон пещеры- Ну чего стоим, пошли, что ли! – скомандовал Пурков притихшей перед необыкновенным зрелищем Рахили и первым подошёл к первому пруду, представлявшегося из себя как и многие остальные, расположенные рядами, неглубокий бетонированный канал, сорока метров длиной, шириной метра три и глубиной около полутора метров. В канале, бровка которого обильно поросла редкими кустиками и зеленым мхом, воды было немного, не больше метра. В несколько мутноватой воде маленькими ракетами стремглав носились взад-вперед пятнистые радужные форели, все одинакового размера и, по всей видимости, возраста.

- Годовики, грамм по 100-150 не больше! – определил Андрей. – В следующем пруду поболее будут, там уже товарная рыба, для продажи.

И точно. Следующий нагульный пруд наполняла форель-двухлетка чуть побольше, грамм так по 200-300, прямо - таки кишаящая под ногами у Пуркова.

- Человека форель видит через воду, вот и жрать просит, почти как голодная собака! – назидательно объяснил стоящий за спиной Пуркова Андрей. – Я сейчас пойду за кормом схожу, а вы тут посмотрите пока рыбку без меня.

…Придя через пять минут с небольшим кульком, свёрнутым из газетного листа, он протянул корм Пуркову и сказал:

- Кидай понемногу, посмотришь, какая круговерть начнется - просто туши свет!

Выростные пруды для радужной форелиПурков, насыпав себе немного в ладонь странно пахнувших цилиндрических серо-коричневых гранул, нагнулся и кинул их в середину косяка форели, сгруппировавшейся у бортика. Тотчас вода яростно закипела бурунами от десятков выпрыгивающих их воды серебристых туловищ с продольной алой полосой на боках. Борьба за корм среди форели шла как в хорошем голливудском блокбастере: беспощадно, хладнокровно и напористо. Через пару-тройку секунд весь корм, упавший в воду был чисто по-дарвиновски поделен между самыми сильными особями, а слабые, неудачники, бестолково тыкались носом в бетонный бортик, наивно взирая на Пуркова и ожидая следующей порции еды. Пурков, ошарашенный остервенелой борьбой за пригоршню корма среди вроде бы одомашненной многолетними селекционными работами форели, решил провести свой собственный научный эксперимент. Покопавшись под ногами у стоящих рядом водителя и Рахили, он набрал приличную пригоршню бетонной крошки, примерился и кинул её в присмиревшую рыбью стаю. Рыба так же как и прошлый раз, мигом кинулась на падающий предмет в воду, истово хватая в рот маленькие камешки и бешено отталкивая друг друга за мнимую пищу.

- Слышь, Геннадий! Тебе только в цирке дрессировщиком работать! – восхищенно протянул шофёр, с интересом смотря за манипуляциями Пуркова.

- Да уж какой тут цирк! Просто радужная форель, выведенная в искусственной среде человеком, многими поколениями закрепила безусловный рефлекс кидаться в сторону падающего в воду предмета. Если этот эксперимент повторить в любой промоине горной реки, то ни одна форель не бросится к любому упавшему в воду предмету, особенно если рядом человек. А эта, из выростного пруда привыкла к бросаемой еде как корова на ферме к регулярно подаваемому силосу.

Форель…Обойдя таким манером еще пять или шесть выростных и нагульных прудов и, истратив корм в кульке, Пурков с женой решили посмотреть систему оригинальных шлюзов, которая регулировала подачу и выход воды в форевом хозяйстве. Оказалось, что из протекающей рядом Мчишты, а точнее её верхнего русла, был прорыт специальной отводной канал, который проходил перепендикулярно всем главным выростным и нагульным прудам, постоянно питая их проточной водой через специальную систему подземных труб. Вода, входя с одной стороны через подземную трубу в каналообразный пруд, выходила с другой стороны через особым образом сделанный многоступенчатый шлюз, перекрытый металлической сеткой. Шлюз запирали деревянные заслонки, открывающиеся вручную, по вертикальным направляющим только вверх. Регулируя заслонками выход воды из шлюза, можно было также контролировать и уровень воды в пруду или даже совсем спустить её при выемке товарной рыбы. Конечно же, на первый взгляд данная конструкция выглядела достаточно примитивно, но то, что она работала бесперебойно многие годы, внушало уважение к её создателям. Самое интересное было то, что использованная вода, из многочисленных прудов, поступала в шлюзы-регуляторы, а оттуда в специальный канал, который сообщался с нижним течением реки Мчишты. Разобравшись в столь нехитрой, но тщательно продуманной экологической, гидрохимической и гидротехнической схеме круговорота воды из форелевого хозяйства, Пурков был восхищен проектом и мысленно поаплодировал неизвестным ученым, которые так виртуозно смогли продумать каждую мелочь в этом необычном, сказочном уголке абхазского предгорья…

- Алё-ооо! Проснись! Заснул, что ли?! – вывела Пуркова из глубоких раздумий Рахиль, основательно потрясся его за плечо. – Мы долго тут эти заслонки будем рассматривать?!

- Какие заслонки!? – вздрогнув от неожиданности, выпалил Пурков, обнаружив, что справа от них, прямо у кромки последнего пруда, стоит небольшого росточка пожилая женщина и, прислонив ладонь к глазам, наподобие козырька, внимательно рассматривает посетителей.

- Это Иза Лакербая, бригадир, правая рука Майи Агрбы! – свистящим шёпотом известил супругов шофер Андрей, кивком головы указывая на смотрящую в их сторону женщину. – Она часто вместо Майи тут эскурсии проводит, за бабосы, конечно! За сто рублей может всю историю Чернореченского хозяйства рассказать, как диктор телевидения! Во!!

«Диктор телевидения», тем временем, устав сканировать одинокую троицу, шаркая чёрными галошами, одетыми на босу ногу, пошла в сторону стоящих под навесом громадных корыт, покрашенных в ядовито синий цвет. Затем, ничтоже сумнявшеся, запустила загорелую руку в одну из лоханей и стала ловко выбрасывать оттуда…нечто похожее на мальков рыбы.

- Вот это номер!! Может пойдём посмотрим, что за процедура там проходит и заодно пообщаемся с местными «дикторами телевидения»?! – смело предложила Рахиль и не ожидая ответа решительно пошла прямиком к бригадиру.

Подойдя вместе с Андреем и Рахилью к навесу, увенчанному новеньким гофрлистом, Пурков обнаружил, что прямоугольные массивные лохани, размером два на один метр, представляют собой ничто иное как обычный выростной микро пруд для мальков радужной форели. Всего оказалось восемь одинаковых ванн. Внешне они представляли собой обычные эмалированные чугунные ванны, глубиной не более 50-60 см, поставленные на бетонный фундамент. К каждой лохани из мимо проходящих трёхдюймовых труб, шла индивидуальная подводка, тянущаяся вверх и заканчивающаяся обычным краном, из которого текла вода. Так как находящаяся в корыте молодь форели требовала свежей проточной воды, насыщенной кислородом, то откуда - то снизу, видимо через сетчатый фильтр, использованная вода стекала в проходящую вдоль всех лоханей неглубокую канаву. Тем самым, обеспечивался постоянный оборот воды в резервуаре, подобно тому, что был сконструирован у выростных и нагульных прудов. Рассматривая кишащих в корытах совершенно невзрачных светло стальных мальков форели, Пурков озадаченно посмотрел на оттопыренный зад знатного бригадира, которая стояла рядом и с ловкостью профессионального фокусника выбрасывала из лохани плавающую кверху пузом дохлятину.

- Кхе-хе-хе! Мда-а-а… Извините…А можно вас отвлечь от этого, так сказать, занятия? – проблеял Пурков, с интересом смотря как увлёкшийся работой бригадир, кроме вылавливания снулой рыбы из ванны ещё успевает лягать правой ногой в галоше и отгонять ей наглых, приставучих мух.

- Можно отвлечь, а как же! – сразу и долгих колебаний громко ответила хорошо поставленным скрипучим голосом несостоявшийся «диктор телевидения» и повернула к Пуркову морщинистое загорелое лицо с крючкообразным носом.

- Мы бы тут хотели кое что уточнить, но не знаем кого можно спросить…

- А что именно хотели спросить: порыбачить в пруду или рыбы купить?! – моментально среагировала бригадир Лакербая и с большим интересом посмотрела на дорогие часы Рахили. – Килограмм форели 300 рублей, а порыбачить…

- Нет, за 300 рублей рыба не нужна, спасибо! Мы такой же в Москве, по 140 рублей наелись… Нам бы кто про форевое хозяйство рассказал, а то же спросить некого, все вымерло! – со вздохом произнесла Рахиль, осторожно отступая от бравого пёстрого петуха, который грозно тряся бордовым гребнем, ловко склёвывал брошенных на землю мальков.

- А-а-а-а…вот что вам нужно… Угу-у-у…- разочарованно протянула бригадир и нервно стала вытирать руки об грязный фартук. - Можно рассказать, но для этого надо сходить на КПП и отдельно оплатить эскурсию по форелевому хозяйству, иначе… я же не буду только троим…

- Мы лучше вам заплатим, зачем лишний раз бегать на КПП? – вкрадчиво произнесла Рахиль и ловким движением положила в карман фартука бригадира свёрнутые в трубочку двести рублей.

- Ну-у-у… раз такое дело! – бодро заметила Иза Лакербая, ещё раз протерев руки фартуком. – Тогда…пойдёмте…у-у-у-у… вон туда, в тенёк, на веранду, где кафе.

Валуны Мчишты…Через минуту троица двинулась вслед за податливым на мелкие коррупционные сделки бригадиром вдоль одноэтажных построек, непонятного назначения, забирая всё больше вправо, к аллее пальм и платанов. Миновав небольшую аллею, они вышли к роскошной веранде, утопающей в субтропической зелени и стоящей на сваях, вбитых в огромные каменные валуны. Прямо под верандой, шумя на перекатах и порогах, протекала неширокая, но бурная Мчишта, удивляя смотрящих на неё посетителей странным ярко выраженным, бирюзовым цветом мутноватой воды. Русло реки, многократно изгибаясь и меняя скорость течения, в некоторых местах было почти полностью занавешено склонившимися над водой громадными ветвями реликтовых елей, увешанных лианами и поросшими мхом. Противоположный скалистый берег реки казался неприступным из-за многочисленных скальных выступов и густого заросшего дикого леса. Неким своеобразным аппендиксом от веранды отходила небольшая узкая смотровая площадка, доходящая до середины течения реки и служащая, по-видимому, любимым местом фотографирования посетителей форелевого хозяйства. Пройдя вслед за Изой на веранду и усевшись на стулья за столиками, Пурков, Рахиль и Андрей приготовились внимательно слушать всезнающего бригадира. Надо сразу заметить, что она полностью оправдала их надежды….

- Я сейчас кратенько расскажу о создании нашего хозяйства, его целях и задачах, а потом пойдём по территории смотреть Достопримечательности, которых у нас немало. Итак, начнём. Зовут меня Иза, можно ещё называть Изабеллой, кому как нравится. В хозяйстве я работаю уже тридцать лет, что согласитесь немало – это почти целая жизнь. Ну а нашему хозяйству, точнее 17 октября, скоро исполнится 75 лет. Именно в этот день, по инициативе учёных ихтиологов Григория Эпштейна и Эдуарда Ляймана из ЦНИИПРХ, Главным Управлением рыбной промышленности при Наркомпищепроме СССР был подписан Приказ № 613, регламентирующий создание на территории Гудаутского района, в верхнем течении реки Мчишты и воклюза пещеры Мчишта рыбоводческого хозяйства, основное назначение которого было воссоздание маточной популяции эндемика – черноморского лосося.

- А что разве в Чёрном море водится лосось?! – с недоумением спросила бригадира сидевшая на расшатанном стуле Рахиль и многозначительно посмотрела на завзятого рыболова Пуркова.

- Да, пока черноморский лосось обитает, правда в очень ограниченном количестве. Его правильнее назвать атлантическим лососем, или ещё точнее кумжой так как он живёт в окраинном море, которое территориально входит в бассейн Атлантического океана. Соотвественно говоря кумжа – это проходная, анадромная форма лосося из прибрежной Атлантики, родная сестра черноморского лосося-эндемика. Сейчас в Черном море обитает небольшая популяция, которую выбивают при промышленном осеннем лове шпрота и ставриды российские и турецкие сейнеры. Да и браконьеры с электроудочками на горных реках свою лепту вносят… Адлерское форелевое хозяйство в настоящее время воссоздаёт численность лосося, но я думаю, что у них шансов мало… Да-а, вот такие дела у нас творятся с черноморским лососем… Впрочем, что я всё о лососе да о лососе! Давайте лучше я вам поведаю о 30-х годах, о нашем форелевом хозяйстве…

Гигантский скальный кряж…. Как я уже говорила, основная цель создания опытного рыбоводческого хозяйства на Мчиште было увеличение численности популяции лосося в Черном море, при помощи его выращивания в искусственных условиях и последующего выпуска в горные реки. Впрочем, в 1933 году, сразу после начала строительных работ на верхнем участке реки Мчишта, решили в каналообразным прудам по выращиванию лосося, добавить 4 пруда для разведения зеркального карпа. Однако уже тогда, в 30-40-х годах рыбоводы Абхазии предложили ЦНИИПРХ и Главному Управлению рыбной промышленности заняться на территории нашего хозяйства выращиванием товарной радужной форели, завезенной в Россию ещё в 1890 году, из Южной Германии. Конечно же, радужная форель, как важный объект аквакультуры ранее не обитала на территории Германии, а была привезена из рыбоводческого хозяйства Troutlodge, штат Калифорния, находящегося на реке Макклоуд в 1876 году. Точнее не сама рыба была привезена, а её живая оплодотворенная икра, из которой вывели после рыбопосадочный материал и маточное стадо радужной форели. Ну а уже чуть позднее, в 1890 году, оплодотворенная икра была завезена из Германии в Россию, в прудовое хозяйство под Петергофом, расположенное на реке Охте, где занимались разведением карпа для царского дома. И вот именно там и началось первое в России промышленное разведение радужной форели, а также американской палии или ручьевого гольца. В 1911 году рыбоводы из Адлера купили на Охте несколько сотен мальков и попытались заняться разведением радужной форели на импровизированных прудах, расположенных недалеко от реки Мзымта. Но этот опыт, к сожалению, оказался неудачным из-за высокой летней температуры в выростных прудах, дошедшей до 25 градусов и отсутствия кислорода в воде, при которых произошел массовый мор рыбы. И вот только в 1937 году, первый руководитель Чернореченского форелевого хозяйства Абессалом Лория, смог убедить начальника ЦНИИ прудового хозяйства, дать ему разрешение на закупку оплодотворенной икры в США. Купили икру, за валюту, на племенном рыбзаводе Troutlodge, а затем начали выращивать радужную форель в поликультуре с черноморским лососем. Надо заметить, что первые опыты по выращиванию радужной форели на Мчиште проходили в очень трудных условиях, так ни оригинальной технологии аквакультуры, ни импортных кормов, ни тем более рецептур приготовления корма доставлено не было. Кстати, хочу отметить, что спустя два года, из племенного рыбзавода в штате Айдахо для Чернореченского хозяйства была закуплена большая партия оплодотворенной икры североамериканского стальногодового лосося, скрещенного с местной ручьевой форелью-пеструшкой. Именно это селекционное потомство на долгие годы и стало профильной аквакультурой на Чернореченском хозяйстве. А разведение черноморского лосося-эндемика, из-за малой эффективности и высоких затрат временно приостановили. Хочу обратить внимание, что стальноголовый лосось обитающий в Тихом океане и образующий жилые, непроходные формы на реках и озерах США от штата Калифорния до Аляски фактически является самой настоящей радужной форелью, имеющую характерную красно-оранжевую полосу вдоль туловища. В 57 году, ближе к верховью реки, построили второй участок холодноводных маточных и нерестовых прудов, для производства оплодотворенной икры форели, которую стали поставлять в рыбхозяйства Армении и Украины. Всего к 1989 году в хозяйстве было три форелевых участка и один карповый с общей площадью 80 гектаров.

- А скажите, пожалуйста! – неожиданно прервала монотонный словесный водопад рыбовода, вконец заскучавшая Рахиль. – Сколько же всего здесь находится прудов с рыбой?

- Всего, до 1991 года было 94 пруда разного типа и назначения. И давали мы в год 90-100 тонн товарной рыбы… Ну, а сейчас… Сейчас из тех прудов, что с рыбой…всего около 30, может чуть меньше… До войны, я имею в виду грузино-абхазскую, хозяйство получало приличные дотации от государства: товарная форель продавалась в рознице по 4,50 за килограмм, а сдавали ее в по оптовой цене в 7,50. То есть три рубля с каждого килограмма рыбы оставалось в Чернореченском хозяйстве на развитие инфраструктуры, корм, а это 50-60% всех затрат и зарплату сотрудникам.

- Прилично, думаю, получали рыбоводы! – с некоторой завистью и полувопросительной интонацией прокомментировал слова Изы, развалившийся на хлипком стуле Пурков.

- Да, получали хорошо, особенно летом, в курортный сезон! Иногда до 450-480 рублей за август доходило! – горестно вздохнув, ответила Лакербая и едва заметная улыбка осветила её загорелое лицо, изрезанное морщинами. Пожевав губами и протерев некстати заслезившийся правый глаз шершавой натруженной ладонью, Иза оглядела слушателей замутненным взором и резким тоном добавила. – Очень хорошо жили… Ели, пили, детей рожали… а сейчас вот не знаем, для чего мы живём… Может лет через десять будет лучше?!

Вопрос Изы, обращенный непонятно к кому застыл в воздухе… Чтобы как-то разрядить повисшее неловкое молчание, Пурков, натужно улыбнулся, отодвинул заскрипевший стул и рубанув рукой воздух резко выпалил:

- Засиделись мы тут! Вы, Иза, нас по территории проведёте?! Заодно и расскажете то, что не успели рассказать.

Лакербая резко встала, молча кивая, поправила свой неопрятный фартук, и жестом пригласила гостей выйти из веранды.

Форелевое хозяйство- Форель мы выращиваем до товарного веса 270-300 грамм, примерно за год-полтора. Если кормить нормально, 3-4 раза в день, сухим гранулированным кормом, то привес будет стабильный. За два года может и до 2 килограмм вырасти! – начала неторопливо вторую часть своего рассказа о хозяйстве рыбовод, мягко ступая галошами по аккуратно уложенной тротуарной плитке. – В своё время Чернореченское хозяйство служило опытно-производственной базой для НИИ рыбной промышленности СССР. Здесь семинары почти каждый месяц проходили, студенты на практику приезжали, диссертации аспиранты защищали по теме разведения радужной форели. У нас была своя лаборатория, где проводились научные эксперименты по выращиванию разных видов семейства Лососевых, разрабатывались новые рецептуры многокомпонентных форелевых кормов… А сейчас…всё замерло или умерло, даже не знаю как правильно сказать. Хозяйство более или менее нормально работало до 1993 года, пока не перекрыли границы и перестали завозить импортный гранулированный корм из Германии. В феврале 1994 года началась массовая гибель рыбы из голода…

- Секундочку! – встрепенулся шедший по правую руку от рыбовода Пурков. – Вы же только три минуты назад сказали, что в хозяйстве разрабатывали свои оригинальные рецептуры кормов, и тут же утверждаете, что рыба умирала от голода. Где же логика?!

- Ну да, разработали мы свой корм, которым периодически кормили форель. Он был, как сейчас помню, на основе хамсы, ставриды, ржаной и ячменной кормовой муки, с добавлением рыбной и костной муки. Раньше, в 70-80-н годы, хамсу по осени, просто не знали куда девать: под мандарины как компост закладывали, для форелевого корма использовали… Но, честно говоря, прирост от такого самодельного корма был минимальный, цвет мышечных волокон у товарной рыбы-двухлетки становился белого цвета, а не насыщенного оранжевого. Ко всему прочему, форель этот корм ела неохотно, даже когда была голодной… Сейчас мы закупаем 3 вида экструдированного гранулированного корма из Франции, фирмы Skretting-Nutreco, по цене 0,7-1 евро за килограмм, с большим добавлением каратиноидов-астаксантинов, полученных из криля, чтобы мясо форели имело насыщенный оранжевый цвет…

- И как же хозяйство смогло после гибели всей рыбы в 1994 году зановово начать работать? – задал очередной неполиткорректный вопрос Пурков и вперился взглядом в знатного бригадира.

- Смогли… Мир не без добрых людей. Директор наш Агрба, кое-какую сумму набрал и поехал весной 96 года на форелевый рыбзавод «Кабардино-Балкарский», в Нальчик. Привёз он оттуда несколько тысяч единиц оплодотворенной икры радужной форели, из которой вывели маточное стадо. Потом восстановили скважину для мальков…

-Какую скважину?! – отозвался Пурков, присевший на корточки и внимательно рассматривающий лежащую около тропинки мёртвую выдру с длинным, испачканным глиной хвостом. Выдра была небольшая, сантиметров 60-70, не больше, с серо-коричневым блестящим мехом, очаровательной светло-серой грудкой и напрочь сплющенной окровавленной головой, из которой торчали остатки засохшего мозга и облепленный муравьями мутноватый глаз. – Да-а-а… Смотрю тут у вас и убийства периодически могут происходить?!

- Да уж какое тут убийство – просто спасаем рыбу от выдр. А то повадятся ходить каждый день, да сеголеток таскать… Поделом ей! У нас рыбу все кому не лень таскают: цапли, бакланы, ужи, выдры, вороны тоже могут прямо днём мальков воровать… Ну а что касается скажины…. Дело в том, что во время сезона дождей, вода из реки Мчишты несёт в себе очень много песчинок, которые могут оседать у мальков на жабрах и вызывать их гибель. Вот по этой причине в 76 году начали бурить артезианские скажины, глубиной в 300-400 метров, чтобы из них качать воду для мальковых ванн. Тех самых, возле которых вы меня и застали… Всё налаживается помаленьку, но очень медленно… Вот почти год назад нам правительство выделило 3,5 миллиона рублей, на ремонт инфрастуктуры, закупку гранулированного корма и 350 тысяч единиц оплодотворенной икры из Адлерского хозяйства. На первом участке сейчас зарыблены 22 пруда, а в трёх, ближе к скале, мы держим ремонто-маточное стадо. Форель за год подросла, а пересадить её некуда – не хватает выростных прудов. 2-й участок в 2004 году как передали по договору в аренду на 10 лет каким-то частникам, с тех пор о них не слуху, не духу. И землю не эксплуатируют – не выращивают рыбу, и нам обратно эти пруды не отдают. Рыба не мандарины, если вырастет, то её на тачку не погрузишь и не привезёшь на Казачий рынок на продажу! Всю форель из Мчишты в Абхазии продаётся, больше она никому не нужна….

Пурков, остановился вместе с остальными у последней очереди прудов, которые обрамляла редкая рощица каштанов, посаженная прямо у подножия громадного скального комплекса, запиравшего полукружьем просторную котловину. Иза, шедшая до этого спиной к доморощенным эскурсантам, сейчас круто развернулась, развела широко руки в стороны, словно говоря, что эскурсия на этом месте заканчивается, и весь её словарный оказался категорически исчерпан.

- Ну что…всё!? Эскурсия закончена? – на всякий случай спросил Пурков, наивно надеясь, что знатный бригадир сможет выдать еще нечто интересное.

- Да, закончена… Мне надо идти мальков кормить…

…Троица горячо распрощалась со словоохотливым бригадиром и двинулась дальше, в сторону циклопического скального выступа, вроде как находящегося рядом с форелевым хозяйством.

- Мы ща…вот, это самое, на дорожку взойдём и только прямо и прямо. – шустро забегая вперед и явно суетясь, затараторил шофёр Андрей, предчувствую и вполне справедливо, что теперь настал его звёздный час «эскурсовода» и можно «проявить» себя в полной красе, а потом содрать с супругов честно заработанный гонорар. – До скалы идти прилично, полчаса примерно. Это только кажется, что близко, в горах так всегда… Мы сейчас свернем налево и пойдем вдоль обрыва….

Добавить комментарий