ОБРАЩЕНИЕ АВТОРА К ЧИТАТЕЛЯМ РАЗДЕЛА «АБХАЗИЯ»

Уважаемые читатели! Вам представлена уникальная возможность прочитать авантюрный художественный роман о современной Абхазии или Страны Души, как её часто называют заправилы российской туриндустрии. Данное многожанровое произведение ни в коем случае не является злостным пасквилем на летний отдых в республике Абхазия и её жителей. Автор, сам являющийся страстным поклонником отдыха в пансионатах и санаториях Абхазии, постарался открыть для российских читателей неведомую сторону быта, природы и истории Страны Души, которую тщательно скрывают или просто стараются замалчивать. Весьма примечательно, что наряду с оригинальным текстом, выложенным на данном сайте, присутствуют и многочисленные фотографии, сделанные лично автором, а также его знакомыми в разных уголках суверенной Абхазии. Несмотря на то, что роман об Абхазии, не является строго документальным, любительские фотографии с подписями, размещенные на сайте www.delvaneo.ru придают ощущение максимальной достоверности происходящего. Даже если вы никогда не были в Абхазии, но собираетесь поехать туда в ближайшее время отдыхать «дикарём» в частный сектор, в пансионат или санаторий, то вам просто необходимо прочитать данное произведение, чтобы не разочароваться в Стране Души.

С уважением, автор Артамонов.

Современный авантюрный роман

Природа Абхазии, «Страны Души», её самобытная
культура и древняя история, прекрасная национальная кухня,
гостеприимство и доброжелательность её жителей,
навсегда оставят в Вашей душе самые приятные воспоминания!
Добро пожаловать в Абхазию!

Генеральный директор турагентства «Русал - Тур»
М.В. Ардзинба

От автора.

Действующие лица романа вымышлены – в отличие от многих абхазских реалий, которые порой списаны с натуры. О такой Абхазии не пишут в газетах, не говорят по телевизору

Приезд в райскую обитель

Ибо сказываю вам, что многие
пророки и цари желали видеть,
что вы видите, и не видели, и
и слышать, что вы слышите,
и не слышали.
Лука. 10:24

- Уважаемые пассажиры! Наш самолет через 20 минут приземляется в аэропорту города Сочи, пристегните ремни, займите удобное положение в кресле.
…Ровный, с наигранными нотками сдержанной радости, голос стюардессы быстро вывел салон самолета от утренней дрёмы и пассажиры, судорожно копаясь в недрах кресла, стали вытягивать ремни и так молниеносно их застегивать, словно лайнер собрался делать перед посадкой петлю Нестерова или нечто другое ещё более страшное. Пурков, спавший мертвецким сном в кресле, после многочисленных утомительных предполетных утренних процедур в аэропорту «Домодедово» и нервной беспокойной ночи, вдруг с удивлением обнаружил, что правая часть ремня безопасности, всегда лежавшая во время полета около его правой ноги, находится под мощным фундаментом спящего соседа. Соседом справа был шкафоподобный мужичище, два метра ростом, со «свекольным» испитым лицом и огромным валиком спутанных рыжих волос, хаотично выбивавшихся наподобие львиной гривы из воротника мятого льняного пиджака 64 размера. Уронив взлохмаченную голову на впереди стоящее кресло, с вбитыми насмерть в волосатые уши наушниками от плеера, гигант безмятежно спал после лихо уничтоженной перед взлетом бутылки коньяка. Точнее даже не спал, он просто ушел в некое другое пространственное измерение, при котором все нервные центры человека уже давно обесточены, а голова прочно заблокирована многовековым мастерством французских коньячных производителей. Пурков искоса посмотрел на обездвиженную коньяком тушу соседа, потом решительно просунув руку под мощный зад обездвиженного пассажира, нащупал пряжку ремня и дёрнул, что есть силы на себя. Еще раз дернул. Еще раз… Между тем бдительная стюардесса уже шла по коридору, проверяя застегнутые ремни и нудно делая замечания. Подойдя вихляющей походкой к спящему борову, она решительно затрясла его за плечо:

- Просыпайтесь, застёгивайте ремень!
Боров, как и ожидал Пурков, нервно дернув головой, зевнул, громко причмокивая губами и распространяя вокруг себя оглушающий запах перегара. После непристойной зевоты и «потягушек» прозвучал глухой приказ проснувшегося любителя спиртного:

- Эй, это самое…официантка, воды дай, без газа!
После этой фразы голова грубияна неожиданно сорвалась с кресла, и он, потеряв равновесие, срубленным деревом свалился к ногам стюардессы. Пурков с облегчением взял часть ремня с кресла соседа и, застегнув, с интересом посмотрел на картину в проходе лайнера, достойную кисти Иоганна Босха о грешниках, попавших на Страшный суд. Боров с безнадежно разорванными на заднем месте при падении штанами трупом лежал в проеме между рядами кресел, уткнувшись лицом в пыльные туфли стюардессы, глухо мычал, словно просил прощения за прошлое недостойное поведение. Стюардесса, с трудом выдернув ноги из под головы «убитого» коньяком пассажира и невозмутимо повернувшись на 180 градусов, посеменила обратно за подмогой.
Через полминуты два молодых стюарда, натужно пыхтя и чертыхаясь, водворили обратно тело нарушителя спокойствия, застегнули с трудом на его огромном пузе ремень и быстро удалились.

К счастью в этот момент самолет приземлился, его основательно тряхнуло и он, включив реверс на двигатели, помчался по взлетной полосе, подпрыгивая на бетонке… Прилетели!!! Выйдя из самолета и вдохнув с наслаждением жаркого сочинского воздуха, Пурков тяжело вздохнул и поплелся с женой к стоящему рядом с самолетом автобусу. Ему было от чего тяжело вздыхать, ведь он хронически не переносил далекие поездки на любом четырехколесном транспорте, а предстоящее путешествие по Абхазии внушало тихий ужас и предрекало еще неизведанные мучения периодическими остановками с намерением очистить желудок. Доехав без видимых последствий для организма на такси до контрольно-пропускного пункта на реке Псоу, он повеселел и решил, что предстоящий путь в Абхазию не будет напоминать дорогу на Голгофу.

ПсоуМежду тем на КПП скопилась огромная очередь из изможденных дорогой и многочасовым ожиданием под палящим солнцем российских отпускников, желающих как можно быстрее вкусить столь сладкий плод неземных наслаждений в абхазских субтропиках. Бдительные пограничники, проверяющие документы въезжающих россиян, сидящие в железных вагончиках и замерзающие от врубленных на полную мощь кондиционеров, тихо и не торопясь, рассматривали через стекла лица туристов, похожие от жары на печёную картошку и лениво зевали. В лицах туристов, простоявших без воды и тени на 40 градусной жаре больше двух часов было трудно узнать оригинал на предъявленном замерзшему пограничнику паспорте, и бдительные наследники легендарного Карацупы капризничали, внимательно вглядываясь в обезображенные солнцем и потом физиономии. Пурков, стоящий как и все с «печёным» лицом и совершенно умирающий от желания сделать глоток воды, остервенело отталкивал локтями лезущих без очереди кандидатов на отдых. Через полчаса он с трудом подполз с чемоданами к окошку смотрящего на него паренька в погонах прапорщика и протянул два паспорта, скорчив на истекающем потом лице некое подобие улыбки. Через 5 минут подробной проверки документов и просвечивания чемоданов интроскопом, он вместе с женой спотыкаясь на выбоинах в асфальте, помчался через мост на абхазскую сторону искать микроавтобус с табличкой «Пансионат «У обители». Маршрутка стояла на самом краю площади, без видимых признаков жизни и без шофера. Спустя утомительных пятнадцать минут поисков по всем грязным, пыльным закоулкам и оврагам, Пурков нашел шофёра машины, который спокойно спал под раскидистым платаном на траве-мураве, в метрах двадцати от своей «Газели» с распахнутыми дверьми и оставленным ключом зажигания. Абхаз, по-видимому, не подозревал, что есть на свете такие необычные, странные люди из Москвы, которые вечно куда-то спешат. Он бы никогда так и не нашел старого абхазского шофера со стальными нервами, среди трех десятков стоящих на площади одинаково белых маршрутных такси и громко галдящих волосатых абхазских «газелистов», но непреодолимое желание заядлого туриста облегчиться перед дальней дорогой привело его в укромное место под огромным деревом. Предвкушая приятные минуты, Пурков прищурился и решительно расстегнул ширинку…

- Эй, кто здэсь!?
Пурков вздрогнул от внезапного хриплого окрика с акцентом и скосил глаза влево от платана. В густой траве, в теньке лежал мужичонка в расстегнутой грязной рубашке, с небольшой лысиной и необыкновенно волосатой грудью.

- Ти навэрное мэня ищишь, а?! – Почесав пышные заросли на груди, прозорливо изрек дитя гор. – Я вчира хороныт ездыл в Эшеры, всю ночь нэ спал, толка вот…покушал, отдохнут решиль. Эта ти из Москвы с женой в Афон едищь?
Пурков, раскрыв рот от необычной встречи с абхазским медиумом, медленно застегивал ширинку и лихорадочно соображал, кто именно перед ним находится.

- А вы шофер с «газели» АИ 53-11 М или …этот самый?

- Ну канэчно, я этот самий и ест!!! - читающий чужие мысли плешивый представитель суверенной Абхазии, волоча левую ногу в разорванном тапке, хромая направился к своей машине. Погрузив все вещи туристов в салон, он лихо запрыгнул в пышущую нестерпимым жаром маршрутку, снял с ног рваные тапочки и, врубив по газам, помчался по шоссе в Новый Афон.

- Ирод, Ирод Джопуа меня зовут!

- А-а-а меня…Геннадий, Пурков Гена!

- Хорошее имя, как в старом мультфильме, только нэ помню как он называется, надо у старшего сына Нестора спросыт, он все пэсны толка про него поёт!!

- Про кого…сын поёт? – Пурков напрягся, понимая, что сейчас разговор скатится к знаменитой песенке крокодила Гены из набившего оскомину мультфильма. – Про котят, про этих …самых…петушат?

- Нэт!! Про какого то дынозаврыка, зелёного такого, каторый всё про голубых поёт!

- Про голубых??!! Кто? Динозавр? А-а-а…у него в руках есть, как это интеллигентно сказать, что-нибудь похожее на музыкальный инструмент?

- Ест, ест ынструмэнт! Он с ним ходит в поезде, вместэ с голубыми и с этим, как его по - русски называют, э-э-э…лылыпутом!

- Лилипутом!!? Может Чебурашкой?

- Да, да!!! Чибырашкой! Оны вмэстэ про голубых поют!
Пурков облизал пересохшие губы и осторожно скосил глаза на жену. Та молча покрутила пальцем у виска и сплюнула на пол. Ему стало ясно, что диалог о героях мультфильмов лучше быстро прекратить.

- Я вот Вас забыл спросить! – решительно выдавил фразу пересохшим ртом Пурков. – Можно ли будет остановиться у ближайшей по дороге палатке и купить бутылку минеральной воды?

Бетонка«Газелист», скосил глаза на усохшее от жары и страданий лицо туриста, врубил громче запись группы «Домбай» и многозначительно кивнул головой. Пурков, полностью увядший от нестерпимого желания попить в напоминающей крематорий машине, раскачивался всё с большей и большей амплитудой на каждом мало - мальском крутом повороте, с тоской посматривая на совершенно не подверженную влиянию субтропиков и удушающего турецкого запаха бензина жену Рахиль. Она самозабвенно и игриво качала головой такт песенке о красавице Мадине и с удовольствием жмурилась от яркого солнца. Ей было весело и хорошо. Пурков, наслышанный о том, что при укачивании необходимо ритмично делать глубокие вдохи-выдохи через нос, положив руки крестом на грудь и вытянув ноги начал засасывать как пылесос горячий черноморский воздух. Через минуту стало ясно, что подобный «полезный совет» может помочь кому угодно, но только не развращенному рафинированным московским бытом Пуркову. Его поза, сильно напоминающая умирающего в агонии от страшной неизлечимой болезни человека, на секунду отвлекла жену от мечтательного созерцания проносящихся мимо пейзажей.

- Ну и чего…опять решил мне отпуск испортить? Уже умер, шизик проклятый или живой пока? – снисходительно оглядев похожую на труп фигуру мужа, процедила Рахиль. – Давать…или не давать?!
Он знал, что под слово «давать» Рахиль имеет в виду две упаковки таблеток «Драмина», купленных Пурковым за день до отъезда в аптеке как надежное и первое средство от неминуемой и позорной гибели в транспорте. Пурков, чувствуя, что к горлу уже неминуемо подступает утренний завтрак из рисовой молочной каши и самолётный дежурный обед, которые могут вырваться наружу и затопить салон в маршрутке, слабо кивнул. Через пять минут ожесточенных поисков в заплечном рюкзаке Рахиль нашла упаковку таблеток и молча сунула их в ослабевшую руку полуживого супруга. Слабо улыбнувшись посеревшим лицом, Пурков взял таблетки, вынул из упаковки инструкцию и шёпотом начал читать вслух:

- Способ применения и дозы….та-а-ак…внутрь перед едой…2-3 раза в сутки за 30 минут до поездки, действие препарата проявляется через 15 минут. Да-а-а…быстренько. Та-а-ак, понятно-о-о…Побочные действия-а-а…головокружение, сонливость, нарушение речи, головные боли, слабость, усталость, полное нарушение концентрации внимания, беспокойство, нервозность, бессонница, ослабление зрения, нарушение аккомодации, сухость слизистой оболочки горла, тахикардия, кожная сыпь, бронхоспазм, медикаментозный дерматит, затруднения мочеиспускания и дефекации, судороги, галлюцинации…
Читать дальше не имело абсолютно никакого смысла, так как уже прочитанное давало понять, что после принятия таблеток внутрь можно добровольно умереть в страшных мучениях, даже не успев написать завещание. «Есть или не есть» - мучительный вопрос не давал покоя Пуркову ровно минуту, пока содержимое желудка нахально не полезло наверх как лава в жерле вулкана.

- Ну, ты долго там еще будешь бубнить как поп на амвоне?! Жри чего дали, читает – умного из себя строит, тряпка, а не мужик! – вдруг рявкнула Рахиль, увидев как Пурков пытается из последних сил загнать внутрь рвущиеся наружу рвотные массы. – Жри, сразу всю упаковку, а то сама тебе все таблетки в пасть засуну!
Пурков, лихорадочно выбираю между «побочным действием» в виде «медикаментозного дерматита» и позорной смертью в машине от извержения содержимого желудка, высыпал все 5 таблеток из упаковки в рот и начал, чавкая как корова, их пережевывать пересохшим ртом. Через пару секунд монотонного жевания он понял, что предпринятая авантюра с таблетками может закончиться еще более страшной катастрофой. Все таблетки словно клеем быстро и намертво прилипли к нёбу, языку, горлу и внутренней поверхности щёк, совершенно не желали отцепляться и тем более проникать внутрь измученного укачиванием организма. Прилипнув, они начали совершенно нестерпимо жечь словно огнем, создавая полное ощущение набитого раскаленными гвоздями рта. Можно, конечно же, было запить эту гадость водой, и погасить «пожар», но воды не было. Машина тем временем подпрыгивая на ухабах, мчалась по серпантину, а до ближайшей Гагры, где продавалась минеральная вода, надо было ехать еще минимум 5-10 минут. Увидев непривычно страшные гримасы супруга, которых за 20 лет совместной жизни Рахиль ни разу не наблюдала и, подумав, что Пурков сейчас отдаст Богу душу, она наклонилась к нему и свистящим шепотом предупредила:

- И даже не вздумай подохнуть как собака в машине! Кто и где тебя будет хоронить?!
Пурков, скосив сначала глаза на шофера Джопуа, потом на жену, чувствуя, что от прилипших таблеток нестерпимо и страшно распух язык, многозначительно и жалобно промычал, дополнив междометие вращением выпученных глаз. Говорить он не мог, и этот факт неожиданной и полной немоты супруга полностью озадачил жену. Не зная, как узнать подлинное состояние мужа и точно определить долго ли ему осталось еще жить на белом свете, она спросила:

- Тебе сейчас уже…лучше или…уже хуже?
Ответ оказался своеобразным и необычным для их семейных отношений. Пурков, медленно вытер ладонью струящийся по багровому лицу пот и, закатив вверх глаза, на всю длину высунул изо рта серо-лиловый язык с прилипшими к нему остатками таблеток «Драмина». Вселяющее ужас, необычное зрелище немого супруга с омертвевшим языком и выпученными как у лягушки глазами совершенно не испугало Рахиль и даже не смогло довести её до сердечного приступа.
Рахиль свистящим шепотом выдала совершенно обычный в таком случае дежурный монолог, сводящийся к тому, что во всех несчастиях виноват только Пурков, в своем неуемном желании засунуть всякую гадость в рот, не думая о последствиях. Через секунду было заявлено, что он напрочь отравил и испортил лучшие годы своей жены. Кто же смог испортить худшие годы праведной жизни жены, Пурков так и не успел узнать. Он уже собрался смело выдавить пару фраз в свое оправдание, как вдруг раздался визг тормозов, машина внезапно встала, и оба супруга слетели кубарем с кресел на пол.

- Прыехалы! Кто вады, просиль? Иды покупай!

Бетонка до КПП "Псоу"Изнемогающий от свалившихся на его организм проблем, Пурков, сумев сползти как каракатица с сиденья, поковылял к киоску, выковыривая мокрыми от пота руками мелочь из кармана. Молча ткнул указующим перстом в бутыль минералки «Ауадхара», протянул девушке-абхазке 20 рублей и довольный спасительной покупкой рысью помчался к «Газели». Машина рванула с места, а Пурков подпрыгивая на выбоинах и разливая холодную минералку по лицу и рубашке, жадно начал глотать желанную влагу. Выпив почти литр из полтора имевшихся, он вдруг почувствовал, что жжение во рту напрочь ушло, но в области живота начались какие то странные процессы… Скорее всего обильное количество газировки вкупе с «Драминой» вызвало кумулятивный эффект в организме, нарушив полностью координацию движения и речевую функция. Пурков чувствовал себя так, словно его заставили выпить на свадьбе залпом две бутылки водки и лихо сплясать трепака. Язык, голова, ноги и руки полностью отказывались ему подчиняться. Дурман застилал голову… Временами казалось, что он уже давно уснул или даже умер… И только хаотичное мелькание перед глазами гор, рек, деревьев и лежащих поперек шоссе безразличных ко всему абхазских коров говорило о продолжающемся путешествии в машине к Новому Афону…Очередной визг тормозов заставил его с усилием приподнять веки и прищурившись всмотреться в причину внезапной остановки. «Причина» оказалась совершенно банальная по нынешним абхазским меркам и даже не заслуживающая абсолютно никакого внимания местных жителей. Поперек шоссе, наподобие противотанковых надолбов лежали одна за другой четыре задумчивые коровы, разомлевшие от жары и созерцания унылого горного пейзажа. Без всякого интереса, тоскливо и с большим упреком, коровы, одновременно повернув головы, посмотрели на водителя и пассажиров. Ирод настойчиво посигналил пару раз, резко погазовал, но тщетно. Тогда шофер, с достоинством, присущем настоящему сыну гор, виртуозно проехал змейкой между коровами, обволакивая их клубами бензиновой гари и ежесекундно рискуя отдавить хвосты наглой животине. Пурков, глядя как водитель выделывает залихватские «кренделя» в восхищении поднял вверх большой палец и показал Джопуа.

- Тебе только в ралли «Париж-Даккар» участвовать!
Впрочем, жена такого мнения не разделяла:

- Бардак! Головотяпство! Лежат, жуют, видите ли! Привыкают к беспорядку! Хамство! Создают аварийную обстановку на дороге и никому нет дела! И все их объезжают вместо того, чтобы взять палку и отдубасить их как следует!! Везде одни идиоты! Боже! И почему я такая умная? Взяли бы, что ли, привязали их, бестолковых к дереву и пусть бы жевали траву!!! Господи! Одни идиоты, одни идиоты и имбецилы кругом! Коров и то не могут урезонить! Рахиль вошла в своё привычное состояние и кляла без перерыва всех подряд, невзирая на звания должности и принадлежность к флоре и фауне:

- …Каждой корове надо сделать ошейник с номером паспорта владельца. Номер на ошейнике зарегистрировать в местной префектуре или…как там…мда-а-а…сельсовете, вот! Подъезжает машина ГАИ к лежащей на шоссе и нарушающей правила корове, смотрит номер на ошейнике, выписывает штраф, штрафную квитанцию передает корове, корова передаст квитанцию владельцу, владелец…

- Тихо, женьщина!! Не нада трогат абхазских каровь, э-э!! И как абхазская корова может быть педерастом, а!!?? Я вас сичас выкину на дорогу, как ванючих собак, да-а-а!
В машине после внезапного истерического крика Ирода Джопуа воцарилась гробовая тишина, и только двигатель мерно урча, нарушал тишину…Пурков, тем временем быстро пришел в себя и лихорадочно выяснял причину неожиданного приступа бешенства водителя. Покосившись на побагровевшее лицо абхаза с вздутыми на висках венами и полубезумные вытаращенные глаза, которые вращались наподобие колес, он быстро перебрал в уме услышанный сквозь дрёму текст странных претензий к абхазским коровам своей жены и не нашел в нем совершенно никаких ссылок на содомский грех. Как коровы, именно коровы, а не быки могли заниматься столь «деликатным» делом конкретно в Абхазии было абсолютно непонятно. Сидя на кресле и чувствуя, что силы и сознание возвращаются к нему, Пурков медленно рассуждал: «Может, почудилось или он, контуженный чертяка, слышит плохо…после войны 92-93 годов? Ща прирежет на хрен или в лучшем случае выкинет на дорогу и скажет своим дружбанам, что мы всех абхазских коров называем «педерастами»!! Вот так демарш!! Стоп!! Как она сказала? «Корова передаст…квитанцию…» - Ну, точно, игра слов!! Передаст-педераст!!»

- Ирод, послушай!! Извини!! Ты просто не понял, что она сказала!! Это же игра слов, такая: педераст - передаст, чурбан – тюрбан, грузин – баргузин! Поня-а-ат-но-о-о?!

- Слюшай, Гена-а-а!! Я нэ знаю и нэ пойму пачиму твоя женьщина хочит каждой абхазской карове дать по ошейнику и заставыть её заниматься…этим самым…пыдорасить, вот!! Пусть замолчит, а!!!??
Пурков с отчаянием взглянул на Рахиль, которая играя желваками и вытягивая губы трубочкой была готова броситься фурией на водителя и, визжа расцарапать ему с наслаждением физиономию. Понимая, что взрыв неминуем и сейчас конфликт перейдет в кровавую рукопашную схватку на межэтнической почве, он резко взболтал оставшиеся в бутылке пол литра минеральной воды, резко вывинтил крышку и вылил содержимое супруге на голову…
Визг бросившейся на него подобно взбесившейся рыси родной жены одновременно совпал с визгом внезапно затормозившей «Газели»….

- А-а-а-а, о-о-о-о, у-у-у-у-у!!!
И на этот раз супруги, громко завывая, кубарем слетели с сидений и попадали на грязный, пыльной пол маршрутки. Неожиданной причиной очередной остановки стал «лежачий полицейский» так вовремя «подвернувшийся» на пути супругов и находящийся перед постом ГАИ рядом с местечком Цкуара.

- Ирод, в рот тебе клёп! Чего так резко тормозишь, фашист ты абхазский?! Предупреждать надо, ёксель-моксель! А то без зубов оставишь туристов!!!

- Слюшай, Гена! Это всё ви, русские фашисты-машисты нам абхазам жизнь портите, нэ даете денги зарабатывать!! Э-э-э!! Вот в прошлом году эти лижачие-козлячие «полицейские» стали по всей Абхазии делат, от Цандрышпа до Папынрхуа! И ты знаишь, как все «газелисты» орали? Они орали и топалы ногами как стадо голодных баранов, панятно?! Ездылы, ездылы все ми как нармальные луды! Нэт!! Наше ГАИ захотело дароги как в России, чтоби через каждий мэтр «газелист» тармозил и предъявлял дакумэнты! Предъявыл дакумэнты – плати дэнги, прэдъявыл дакумэнты – плати…

Железнодорожный мостТут на середине обвинительной речи, Ирода бесцеремонно прервал огромный пузатый старлей, стоявший растопырив ноги на обочине рядом со своей будкой ГАИ. Представитель «органов» вытер струящийся градом пот тыльной стороной ладони под форменной фуражкой и волосатым указательным пальцем властно поманил к себе водителя «Газели», приглашая, по-видимому, на приватный разговор. Пурков, привыкший к различным экзотическим «выкрутасам» родного ГАИ в Москве, считал, что в споре на дороге лучше уступить и прогнуться. Однако в данном случае он был немало удивлен внезапно развернувшемся ожесточенном споре между водителем и гаишником. Оба фигуранта, судя по красным от натуги лицам, не выбирали выражений, плевались, бешено вращали глазами, ожесточенно жестикулировали и костерили друг друга, почем зря, невзирая на свидетелей и 35 градусную жару. Коллега старлея, инспектор при погонах лейтенанта, маленький, невзрачный и загорелый до черноты паренек стоял рядом с видом побитой собаки и тоскливо смотрел на «пузатого» начальника, всем видом показывая, что в данном споре он категорически придерживается нейтральной стороны. В конце концов, Ирод резко развернулся и с победным видом засеменил к своей машине, бормоча что-то, по-видимому, очень обидное инспекторам. Запрыгнув на сиденье и газанув с места, он помчался в сторону Афона. Пурков, кашлянул и, потеряв терпение от любопытства, спросил:
- Ирод! Чего-то я не понял, кто кому заплатил?! Ты им – чтобы отстали на всю оставшуюся жизнь или они тебе, чтобы ты уехал и не пил у них милицейскую кровь?
- Гена! Эта тэбе не Москва!!! Тут всэ друг друга знают, кто уважаемий чэловек, кто нэ уважаемий чэловек! Им передалы с Гагры по рации, что я на красний свет праехал на светофорэ!! А на Цкуаре оны решили, что я им денги сразу дам, скока оны захотят! Говарят, «давай 300 рублей и ехай далше»!! А я им гаварю, что «я учылся и сыдел за одной партой с племянныком Ардзинбы, и даже был на пахаронах!! Захочу – погоны с них паснимают и заставят после эти погоны сожрать при мне!!»

- Так он же умер, племянник Владислава Арзинбы!! Убили его в какой-то пьяной криминальной разборке в Гудауте, а!?

- Э-э-э!! Убыли – разбыли!! - Ирод от души рассмеялся, намекая на наивность Пуркова и полное незнание местных законов и обычаев. - Ну и что?! А друзья его осталысь!! Оны же нэ умерлы!! Ха-ха-ха-а-а!! Придут к этому старлэю Лачимбе, отрэжут яйца и повесят ему на уши!! Панятно, кто в Абхазии уважаемие люды!?

Пурков, глубоко задумался над ответом Джопуа, и в который раз покосился на жену. Та уже пришла в прежнее, прекрасное расположение духа, что свойственно всем импульсивным женщинам и на молчаливый вопрос супруга одобрительно кивнула головой.

- Ну конечно, Ирод!! Ты и есть – самый уважаемый после Багапша человек в Абхазии! Правильно?!
После этой примиряющей всех фразы Джопуа хохотал от души, хлопая себе по колену, до тех пор, пока неожиданно не свернул с магистрали влево и не вдарил резко по тормозам перед огромными серыми воротами. Пурков с Рахилью, бдительно державшиеся побелевшими от напряжения пальцам за свои сиденья, на этот раз не упали, правильно решив, что их долгий и полный приключений путь, наконец - то закончился. Пурков посмотрел на часы, было ровно 14.30 по московскому времени. Их дорожное путешествие длилось всего то полтора часа, а показалось, что полдня длилися этот непрекращающийся трагикомический кошмар. Ну, всё, кажется…

- Приехалы!! – констатировал водитель и резко стал сигналить, посмотрев влево на внушительное белое строение с зарешеченными окнами-бойницами, бывшее, скорее всего в недавнюю пору КПП воинской части или какого - то закрытого объекта. Ирод тем временем, продолжая нетерпеливо сигналить, ждал, когда прибегут сторожа, откроют ворота и пропустят дальше. Однако, судя по всему, опасные абхазские бациллы разгильдяйства и категорической расхлябанности начали подтачивать хозяйство уже на въезде в пансионат. Пурков, смотря на долгие отчаянные попытки Ирода проехать за ворота, с ужасом представил те сюрпризы, которые их могут поджидать на протяжении трех с половиной недель отдыха в пансионате. Смачно сплюнув на асфальт, расписавшись тем самым в собственном бессилии в борьбе с традиционным кавказским пофигизмом, Ирод, надев на ноги тапочки, спрыгнул с машины и пошел открывать тяжёлые ворота. Пурков и Рахиль жадно прильнули к окну микроавтобуса, стараясь рассмотреть тот пейзаж, на который придется любоваться в течение месяца…

- У-у-ух ты-ы-ы!! Мама родная, так это же просто рай Божий в абхазском исполнении! Да-а-а! Впечатляет зрелище! Э-э-эх, здесь не только жить захочется, умирать и то сюда на карачках, из Москвы приползешь, ей-ей!! – вопя от восторга, и нетерпеливо ерзая на кресле «Газели», с придыханьем произнес Пурков, а потом посмотрел на жену, ожидая одобрения.

- Умрешь…конечно, но только после моего разрешения! В Николо – Архангельский крематорий тебя оформлю, по знакомству, для дешевизны процесса, а то ишь…размечтался – в Новом Афоне представиться перед Богом!!

…Машина взвыла мотором, Ирод переключил передачу и «Газель» проехав ворота начала стремительно подниматься по извилистому горному серпантину, через гигантский лесопарк, к пансионату, стоявшему в отдалении на склоне горного кряжа, в окружении гигантских эвкалиптов…

Добавить комментарий